За большим окном мелькал вечерний пейзаж - маленькие домики, яркие фонари, черное небо и замершие силуэты деревьев.
Колеса поезда стучали в такт сердца. Я сидела и не отрываясь смотрела в окно. Что-то есть притягивающее в этих темных красивых картинках. Какая-то тайна, спокойствие.
Был ноябрь, и поэтому в вагоне было довольно холодно. Стекло было ледяным. По краям оно даже запотело, и сквозь полупрозрачную дымку воздушных капель мир казался огромным пятном - черным, с россыпями белых точек - света от фонарей.
В вагоне царила вечерняя суета - кто-то в полголоса разговаривал, кто-то меланхолично мешал ложкой чай в стеклянном стакане в подстаканнике, кто-то залез уже наверх и занялся приготовлением ко сну. В вагоне царил сумеречный шум, бормотание. Это усыпляло.
Напротив меня сидела женщина лет тридцати пяти. Она смотрела в окно, но казалось, ничего не видела, так как мысли ее были далеки. Должно быть, это были не радужные воспоминания или мечты - слишком уж грустными были большие глаза. В тусклом свете лампы я разглядела, что лицо у женщины вытянутое, худое, с выделяющимися скулами и большими печальными глазами. Женщина сидела ссутулившись. Ее длинные тонкие руки лежали на коленях, не шевелясь. Женщина вообще не двигалась, можно было принять ее за живое изваяние.
Мне захотелось узнать, отчего грустит женщина. Но я не знала, с чего начать - может она не хочет ни с кем сейчас разговаривать, может, я ей помешаю?
Женщина заговорила первая.
- Здравствуй. Тебя как зовут? - голос у нее был слегка приглушенный, но все равно ясно различимый среди шума колес и разговоров в соседнем купе.
- Катя. А вас?
- Светлана... ты до Москвы едешь?
- Да. Я еду туда на экскурсию. А вы?
- Я тоже. Я там живу, - но мои дети тут учатся - в Петербурге. Ты в каком классе?
- В девятом...
- Мой старший сын тоже. Он живет здесь с моей сестрой. Он очень хорошо учится, занимается программированием... а еще у меня есть дочка - она помладше будет... она сейчас в седьмом классе. Ее зовут Оля. Она очень любит кататься на роликах. Ты любишь?
- Нет, я не разу не вставала на ролики. Вы часто видитесь с детьми?
Женщина вздохнула. Ее глаза стали еще печальнее, но я чувствовала, что ей хочется поделиться чем-то, что лежало на душе.
- Нет... я-то в Москве работаю. А дети вот с сестрой в Питере... раз месяца в два-три приезжаю... мотаюсь так туда-сюда... не вижу их совсем... да и они меня почти не видят... когда я приезжаю могут быть где-то на занятиях или просто гулять... у них же ... - Светлана замолчала, будто собираясь с силами. - ...у них же своя жизнь. Валера мне раньше звонил, писал письма... а теперь очень занят.
- А Оля?
- Оля... она тоже много учится... ей некогда... так, иногда позвонит, поговорим пару минут... вот и в этот раз не застала их дома... приходится возвращаться ни с чем. А меня с работы выгнали... я им не подхожу... - женщина грустно улыбнулась. - поэтому не скоро еще смогу в Петербург приехать...
Мы разговаривали. Светлана делилась со мной всеми печалями и невзгодами, свалившимися на нее. Я поразилась, как это все несчастья мира могут рухнуть на одного человека - его выгоняют с работы, дети совсем забыли, родственников не осталось... я хотела ее утешить, но просто не могла найти слов. Да и говорила я мало - в основном слушала. Лицо женщины не менялось - оставалось таким же грустным. Стало совсем темно. За окном уже было ничего не разобрать, только яркие пятна горящих фонарей. Разговоры и бормотание в вагоне стихло само собой - кто-то уснул, кто-то понизил голос до шепота. Моя собеседница продолжала говорить тихо, стараясь никому не мешать.
Наверное, она рассказала мне всю свою жизнь, - начиная с того, как в молодости встретила того, кого любила, как они поженились, как появился Валера... как муж заболел чем-то... как спустя четыре года умер от астмы. Как женщина устроилась на работу, как приходила поздно, как дети росли без ласки и опеки, как сестра предложила взять их к себе... как с каждым разом все труднее и труднее выбраться в Петербург...
Я слушала с участием, но было очень поздно - около двух часов ночи, и до девяти я хотела немного поспать. Женщине стало легче, ее глаза не были уже такими грустными, только печальными, почти равнодушными. Увидя, что я хочу спать, она закончила беседу, пожелала спокойной ночи и легла, отвернувшись к стене лицом.
Я залезла к себе наверх, задумчиво легла на бок и посмотрела в око. Рука сама потянулась за плеером. Заиграла мелодия. Знакомый, родной, близкий хрипловатый голос пел о том, что хотел бы жить свободно, словно цыган, путешествовать без денег и вещей, напевая протяжные песни под гитару... От слушания меня отвлекло чье-то легкое прикосновение. Я выключила звук и посмотрела, что меня задело.
Передо мной стояла Светлана. На ее глазах блестели слезы.
Мне стало ясно, что она не может уснуть, что все воспоминания причиняют ей боль. Было такое ощущение, что я разбередила раны и, не дав лекарства, отправилась спать.
Я спустилась вниз вместе с плеером.
- что ты слушаешь?
- Это...Гару. послушайте!
Я включила песню demande au soleil - "спрашивать у солнца", и протянула плеер.
Я знала эту песню наизусть - каждый аккорд, каждое движение голоса.
"во сне я видел стены из огня, я пересекал океаны крови. Я скрещивал свой меч с ангелами ада, и мои дни - это длинный темный тоннель, в конце которого ты зовешь меня. Но где ты? Как мне разыскать тебя?..."
Знакомые слова звучали по-новому. Как хочется сказать тем людям, которых сейчас нет рядом о том, что мы их любим! Как хочется быть рядом с ними...
Глаза Светланы менялись с каждым звуком хриплого голоса в наушниках. Боль сменилась смятением, которое перешло в священные слезы. Голос, я видела это по глазам женщины, голос утешал ее, говорил ее мысли. Казалось, что Гару стоит сейчас перед ней, смотрит на нее своими голубыми глазами, гладит по голове и поет: " Дорога, по которой ходили одновременно - Я хожу по ней снова и снова, но ты не можешь ходить по ней далеко от меня, оставляя меня одного в этом мире"
Я видела, как наполнялись слезами ее глаза. Слезы текли по щекам, по губам, на которых заиграла вымученная, но счастливая улыбка.
Как будто весь мир перевернулся с приходом этого голоса, который утешал и дарил надежду. Перемена в ее облике поразила меня. Ее лицо стало таким одухотворенным- тонкие морщинки делали его еще красивее, слезы - искреннее, а искрящиеся вновь обретенной надеждой глаза - совершенным.
"Я присоединюсь к тебе, Но в каких странах?"
Я почувствовала, как тонкая рука Светланы сжала мои пальцы. Я поняла, что к ней вернулся смысл, надежда, цель...
Где ты? Я найду и верну тебя. Спрашивать у солнца!... Спрашивать у солнца и у звезд... О! как я тебя люблю! О! Как мне тебя не достает! Спрашивать у луны доказательств, Спрашивать у гор, где я бродил столько ночей, столько дней... Спрашивать у рек, которые я наплакал О! спрашивать у солнца!
КатюхА